h_yuash: (Default)
Мне было бы хотелось, что бы вы сказали что-то об этом.
________________________________________________________

Снилась квартира прадедушки. Деревянная хлебница на кухне, белый Пушкин на полке, прабабушкины атласы в книжном шкафу, салфеточка и вазочка на телевизоре. Конечно, ковер на стене. Я очень хорошо помню этот ковер, и не только этот. Во времена, когда нельзя было уткнуться в книгу на экране мобильного телефона перед сном, приходилось смотреть в стенку. Я помню эти цвета, эти завитушки. Во сне я веду взглядом по узору, вижу, как он закручивается, воспоминаю, что в реальности все было немного иначе. Сначала кажется, что узор подчиняется движению моего взгляда, а раз так, то почему бы и не повести его правильно. Но то ли я просто не знаю, чем именно в таком случае надо прилагать усилие, то ли этого усилия совсем недостаточно, но чем больше я пытаюсь, тем меньше контроля я ощущаю. Похоже на то чувство, когда крутишься, раскинув руки, все быстрее и быстрее, и мир начинает течь по твоему движению. Пытаешься раскрутится в другую сторону – но момент инерции опирается, похоже, на массу всей планеты, а не на твою, ощущение управления утеряно, мир тащит в свою сторону. Может, контроля и не было вовсе, может, мне удалось увидеть движение, но я обманулась, решив, что я его начала.
В любом случае теперь не я веду узор, а он – меня. Изгибается, мерцает, выходит за пределы ковра, стены, плоскости, комнаты, этой части сна.

Движение, возможно, было здесь всегда. Теперь, когда я о нем знаю, когда я могу его видеть, я не могу не брать его в расчет, мне сложнее игнорировать изменения.

Детали остаются теми же - и вазочка, и Пушкин - но планировка меняется. В стене между кухней и спальней снизу оказывается дыра – как будто стена чуть короче, чем надо, и просто свивает с потолка. Можно разглядеть ножки кухонного столика и стульев, а за ними – туман, и почему-то кажется, что туман этот уже везде, кроме спальни, и от стульев остались только ножки, а от тумбочки и того не осталось, и деревянная хлебница теперь совсем в другом месте. С этой стороны стены собираются люди, еще живые. Они садятся у дальней стенки, переругиваются, перешучиваются, суетятся.
Прабабушки и прадедушки тут нет, они ведь уже по ту сторону, в тумане. Наверное, пьют чай, едят ореховый пирог, сидят на парящих стульях без ножек. Что делают другие?

Я вынимаю мобильный из кармана и вижу там номер Ш. с работы. Четыре года назад Ш. пришла повестка, он отправился в зону АТО и погиб там три года назад. У меня нет никаких чувств по этому поводу, я редко с ним говорила и никак к нему не относилась, я скинулась со всеми на помощь его семье, о которой я узнала только из сообщения о его смерти. У меня остались мобильный номер, почта, скайп. Последний исправно сообщает о дне его рождения. Я не хочу удалять эти контакты, мне почему-то кажется, что.. не знаю. Как будто я не хочу терять возможность позвонить. Когда в кармане есть контакты смерти, жизнь кажется мне прочнее.

Жму в скайпе на вызов, вдалеке раздается стандартное пиликанье. Кажется, я могу пролезть под стеной и, ориентируясь на звук, дойти до его источника. Я опускаюсь на корточки и царапаю на полу «Эй». «Эй» уползает в туман. Кто-то на том конце сбрасывает звонок.

Живых у стенки за собой я могу узнать по голосу. Надо, наверное, посмотреть на них сейчас, как я найду их потом? Но я не хочу оборачивается, не хочу увидеть, сидит ли кто-то чуть ближе. Вспоминаю, что у многих из них нет личных номеров телефонов, только семейные. Я думаю, что должен быть еще способ.
h_yuash: (Default)
Думал когда-то, что дом его в городе, где жила бабушка. Не был там лет семь, но всегда с легкостью вспоминал запах чабреца, жирные блинчики, вид с балкона, шум мимопроходящих поездов. Помнил, как пекло ноги после пробежки по горячему каменному пляжу. Выбрался однажды, приехал - и едва узнал это место.
"Нет, ну а чего ты ожидал?" - бормотал себе сердито, вновь исхаживая вдоль и поперек так сильно изменившиеся, любимые когда-то места. И ведь лучше же стало, очевидно лучше: обновили старый маяк, поставили удобные лавочки на то место, где раньше была барахолка. Паршивая, надо признать, она была - торговали какими-то некачественными тряпками, дохлыми крабами, выловленными за мысом рапанами да мидиями с песком. Никогда не любил особо эту барахолку - скорее просто не задумывался, что её может тут не быть, и вот поди ж ты, жалко. Лавочки, правда, повернуты спинками к морю, но вид выбран с умом - на усаженный молодыми деревьями скверик с новенькими кованными фонарями.
Сам бы, все же, предпочел всматриваться в горизонт, раз за разом доказывающий единость моря и неба, но так и не смог найти пригодного места. На пляже мимо то и дело проходили люди, все-го то апрель, но наверное в этом и дело: в толпе почувствовать себя наедине с собой куда проще, чем с десятью прохожими. На пирсах сидели рыбаки, а территорию порта вместе с несколькими причалами огородили железным забором.
Через пару дней прогулок успокоился, окончательно убедился, что это только в его голове разом перевернулся весь мир, разбилась консервная банка. В реальности город, конечно, рос постепенно, и не собирался перестроиться за ночь ради его головной боли. Но все же из всех этих изменений, из лавочек, скверика и маяка ощутимо и раздражающе сквозило утратой, почти воровством. Даже совсем родные места бросались в глаза переменами, так и не почувствовал то, зачем сюда приехал.
Вернувшись, обошел свой район, где жил практически с детства, удивлялся, сколько на самом деле помнит перемен, как по разному выглядели одни и те же дворы, как появлялись и исчезали детские площадки, магазины, деревья.
В квартире вдруг осознал, как много книг было на его полках, как одни вытесняли другие, как часть переезжала в шкафы, на подоконники, в уличные библиотеки. Вспомнил, как долго не мог снять со стены сломавшиеся часы, как долго еще стена казалась пустой, как любой другой объект казался неуместным.
Через четыре месяца купил билет в Будапешт, где не был раньше никогда. Десять дней вставал чуть ли не в восемь утра, хотя в жизни в отпуске раньше десяти не просыпался, ходил по городу, смотрел во все глаза. По возвращению заметил двор, удивительно похожий на один из двориков Будапешта, так обрадовался этому узнаванию, что, наверное, переехал бы, окажись там пустые квартиры.
На майские выходные уехал в другой конец страны - достаточно далеко, что бы почувствовать себя не дома, достаточно близко, что бы не угробить на дорогу половину времени и бюджета. Приехав обратно, немедленно обнаружил явные свойства набережных.
Ездил из года в год все больше, привозил с собой то кусочек Вены, то Праги, то целые острова соседних городов.
Понимал, конечно, что сходства в основном обманчивы, но радость и уют, вызываемый ими, был вполне себе ощутимым, а чего еще было надо.
Сел даже отмечать как-то "места пересечения" на карте, но быстро бросил эту затею. В одном и том же месте, бывало, мог найти отблески до семи мест сразу, часто был важен ракурс, время года, проходящий мимо кот, даже запах.
Заметил, что с привычкой всматриваться в каждый поворот с целью отыскать очередной пазл, портал, стал так же замечать красоту своего города, лепнины, надписи. Несколько раз с радостью узнавал его в других городах, воспринимал как приветы.
Ездил, конечно, туда, куда хватало денег, все больше по старой Европе. Но в один год все как-то удачно сложилось, фейсбук сообщил о диких скидках на рейс в Буэнос-Айрес, и время как раз появилось - ну и рванул. Прилетел, заселился в хостел на окраине, поспал пару часов и вышел на улицы - убеждаться, что европейская архитектура вездесуща, а аргентинский кофе сильно переоценен. Сел наконец на первую попавшуюся скамейку, что бы поставить картонный стаканчик и протереть очки, снял из и едва не вздрогнул - прямо перед ним был до щекотки в горле узнаваемый небольшой скверик с молодыми деревцами и новенькими фонариками.
Одел очки, оценил совершенно другие, разумеется, деревья, но все же вслушивался еще пару минут в окружающее, и боясь и желая уловить гул накатывающихся на камни волн. Глотнул кофе побольше, сказал себе "да те деревья раза в два уже, наверное, выше. Что это, кстати, было - клен, тополь?"
Никогда раньше не был еще так далеко от того места. Тем безумнее было ощущать его здесь, фактически на другой стороне планеты.
Через пол года купил билет в бабушкин город. Слушал стук колес, смотрел в окно купе, считал бетонные столбы, не знал, чего ждать. Приехал в шесть утра, вышел на перрон, после недолгих раздумий решил все же пройтись пешком через набережную. Катил за собой потрепанный чемодан, под стук колес которого было особенно легко видеть пазлы, будто в самом этом чемоданчике катил с собой Ретимно, Лиссабон, Клайпеду. В далеке замечал Херсон, Стамбул, Берлин. Шел параллельно железнодорожным путям, опомнился только у старого парка, осознал, что отель совсем в другой стороне, покатил чемодан обратно. На улицу уже выбегали ранние туристы, а значит и торговцы. Купил мидий, тщательно их пережевал, так и не обнаружив песка. Увидел те самые лавочки спинками к морю, как-то отстраненно отметил, что из четырех осталось только две. Присел, посмотрел на разросшийся до неузнаваемости сквер, закрыл глаза, услышал шуршание чаек, растаскивающих мусор, и почему-то понял, что дома.
h_yuash: (Default)

Странная зима. Я все время забываю, что она есть. Иду каждое утро на кухню, ставлю чайник, скольжу взглядом по той части окна, которая не скрыта под коричневыми рулонными шторами, и вспоминаю. Зима, да. И вчера ведь тоже были эти голые деревья, грязный, застывший снег, скучная серая котельная, того же цвета и настоения дом напротив.. Хорошо, что светлеет все раньше - можно успеть увидеть разноцветные шторы в окнах, даже горящие кое-где огоньки гирлянд.
Иногда, если я случайно просыпаюсь затемно, я тоже включаю гирлянду. Снова засыпая, я думаю, что если меня разбудили балующиеся экстрасенсы, или испытания секретного психического луча, или это камета пролетела мимо Сатурна, то пусть они знают, что их заметили. Пусть знают и сами решают, радоваться этому или нет.

В соседней комнате неровно жужжит электрическая бритва. У нее довольно приятный диапозон, и когда её выключают, в квартире некоторое время стоит какая-то нездоровая тишина, являющаяся не нулем, не стандартным окружающим шумом, а отсутствием звука бритвы, превращающая и без того не очень теплый воздух в минус звук. Потом, конечно, кто-то кашляет, кто-то что-то роняет, и где-то на фоне мозг включает то самое жужжание, которое не пропадет, даже когда зайдешь в ванну и увидешь оставленную на стиральной машинке бритву, не подключенную к розетке. Этот звук, ставший составляющей комфортного фона, можно убрать усилием мысли или окончательным пониманием его отсутствия.

Без понятия, чего это я тут пишу и зачем.

*****

В телефоне, в элекронном блокноте, все больше записей, потерявших контекст, рифму, смысл, вектор и будущее, но преобетших странную красоту отсутствия и некоторого мифа, к примеру:

...сражение с драконами переросло в сражение с внутренними демонами, которое переросло в понимание того, что каждый дракон - это тоже мы. От себя не избавишся мечем или наличием жены. И можно выбрать себя, и пока еще кажеться, что выбор может быть верным или неверным, и что он влечет ответственность.. но на самом деле ничего этого нет, ведь как только выбор будет сделан окончательно, выбирающий исчезнет, и ни за что больше не ответит.. только неизменных и тяготящихся находит смерть..

...у твоїх вустах жодного слова, натомість ти вмієш танцювати руками. у мене ж насправді немає нічого крім слів.. втім, й того нема.. я й павутиння незграбне ледь виплету, а ти з прохання про каву створюеш цілі килими й хустки..

...любовь, особенно любовь к детям - это не столько биологически обусловленное желание некормить и защитить и сделать человеком, сколько осознанно проявленное терпение и усилие над собой..

...детектив, в котором главный герой всегда идет по ложному следу, ведь в информации столько мусора...

...поменяй на мое тепло свой холодный космос. хотя в космосе, формально, излучения гораздо смертельней..

*****

Нужно, конечно, что бы прошло немного времени. Просто писать понемногу, понемногу читать на английском, смотреть квартиры, работать, и тогда, через время, все будет. Жилье, работа, казбек.
Время, которое вмещается в два абзаца, в два предложния. Время, которое есть просто заданый вектор. Февраль перед весной.

Нет, конечно так нельзя. Конечно, надо брать мел, и идти рисовать на улицах черных птиц, съедающих наше черное солнце, сиреневых крокодилов, съедающих пустоту наших жизней, и разноцветные пятна - как ожидание чего-то еще.

*****

Об этом всем, с одной стороны, хочеться говорить. С другой - говорить совершенно невозможно и не о чем. Что и остается, кроме как, извините, "невиразна бентега від непозбуваної будучини".

h_yuash: (Default)
Он все еще кажется мне красивым, так что вот, выкладываю.


- Умей я немного из того волшебства, что умеешь ты, мне было бы проще решить все это. Научишь?
- Нет. Ты не понимаешь, о чем просишь, и желаемого так не достигнешь. Я конечно могу научить тебя незначительным мелочам, знаешь, люди ведь могут уметь что-то слегка. Например, знать с десяток аккордов на гитаре, и большую часть времени не переживать об этом. Но иногда какие мысли думают те их них, кто обладает хоть каким-то воображением? Быть может, если бы они доучились, приложили больше усилий, или начали бы сейчас... Какое бы умиротворение иногда не приносили людям начальные или выборочные знания, они часто приносят с собой и разрушающие мысли, и уж моё умение в этом преуспеет лучше остальных. С незначительными знаниями и навыками своих целей тебе не достичь, а что-то более серьезное заставит жизнь навсегда течь по новому руслу. Через год ты узнаешь совсем мало, но все приоритеты разом поменяют плоскость. Подумай, как это на самом деле страшно. Магия - не средство для достижения целей, она и есть цель. Цель, которую, кажется, никто не достигает окончательно....

Чем больше ты узнаешь, тем меньше тебе будет хотеться из того, чего ты желаешь сейчас, особенно в плане собственничества. Сейчас ты думаешь, например: "Как, в мире есть такие дома? У людей даже менее упорных и умных? И почему бы мне не стать одним из них?"
А после.. после ты будешь будто только смотреть, только сидеть у такого разноцветного потока знаний, и он станет течь сквозь тебя, и ты, завороженный обилием и красотой, важностью и интересом, исчезнешь. Впрочем, может это не будет конец. Может, однажды ты проявишься вновь, подскочишь и начинаешь излучать новый разноцветный поток. И все равно растворишься в этом своем луче, став его и началом, и частью. Сколько будет затрачено сил, что бы осветить что-то важное! При длительной и качественной работе у тебя, быть может, даже будет протяженность, протяженность во времени. Совсем незначительная. И сотни вспышек вокруг.
h_yuash: (Default)

из сообщества http://spacetime.livejournal.com, что бы не потерялось

Почти каждый год, в основном летом, я бываю в городе Феодосии. Дом у Комсомолкого парка, за одним окном растут три огромных дерева, на которых постоянно выводятся совята.. за другим видна уродливая, никогда на моей памяти не работающая гостиница, крыша дачи Стамболи и горный хребет Кучук-Янышар. Пять минут до моря. Час до дачи. Часов за 6-7 можно исшагать каждую улицу вдоль и поперек.

Для меня Феодосия - в первую очередь бабушкин чай с собственноручно собранными травами. Он всегда разный, в ход могут идти чебрец, цветы календулы, мята, мелиса, листья смородины, вишни, малины, шалфей, цикорий..
Феодосия - это море, разговоры с которым для меня незаменимы.
Феодосия - это майская железная дорога, заросшая маками.
Это город, где меня так любят, что я плачу от невозможности отдать это.
Город, способный задушить своим рынком и автобусами.
На маленькие катера брали человек по 50, и загорелые тела превращали эти плавающие посудины в индусские айсберги.

Зимой от туда уезжают люди, а прилетают.. прилетали лебеди. Они плавали у каменного пляжа, вылавливали из воды замерзший хлеб и щипали за рукава детей. Их невозможно было потрогать, т. к. для этого надо было войти в воду. Я придумала, что они - символ того самого счастья, которое нельзя ухватить рукой, но можно тихо сидеть рядом и кормить хлебом из рук.

Раньше я приезжала туда на поезде в 4 утра и эти рассветы, эти спавшие на пляжах туристы и бомжи, дерущиеся за мусор чайки, запах высохших водорослей, чебреца и шелковой акации (альбиция с розовыми пушистыми сладкими соцветиями), бесконечное море и горы, на вершинах которых можно было вдохнуть бога - все это был моим.
Теперь же люди, никогда не знающие тех мест, заявляют хештегами о своих, хм, правах на владение. А я, выезжая из того же места, что и раньше, даже не могу сказать бабушке, когда доеду. Это может занять 20 часов, а может быть я не доберусь вовсе.
Пока там будут жить мои родные, я буду, конечно, искать способы попадать в Феодосию снова и снова.
Но покинет ли меня ощущение, что я в этом городе больше не живу?...
h_yuash: (Default)
Говорила, что выложу рассказик. Но рассказик не получается. Так что голая идея.
Но ободряющие комментарии, опять же, никогда не лишние)

Приезжает человек в Италию.
Он когда-то хотел стать архитектором, увлекался геометрией, все уже забыл, но мнение у него о себе, как о немного понимающем человеке, осталось.
И вот в Италии, под влиянием этой их архитектуры, и всего такого, вспоминает давнюю любовь, ходит и наслаждается зданиями.
Натыкается на что-то вроде собора Густо Мартинеса ( http://ribalych.ru/2014/01/31/ispanec-50-let-stroit-v-odinochku/ - дело не в картине, а в истории. Если вкратце, то человек строит церковь в одиночку, без образования)

Герой поражен, долго думает, все рассматривает. В итоге ему почему-то кажется, что это здание, согласно его смутным воспоминаниям о строительстве, никак не может стоять.
Он просто болен этой идеей, постоянно размышляет, хотя ни в какие книги и не лезет - да и не смог бы он ничего посчитать, это дело на года - пока вспомнишь, пока подучишь..

Он решает, что внутри здания на определенном месте непременно должна быть мощная колонна, которая все то держит

Прокравшись туда, он видит, что никакой колонны нет.

И тут здание под его взглядом начинает рушиться. Трещина по стене, что-то сыплется..

За какие-то мгновения у него в голове формируется спонтанная мысль, не вполне логичная, но у него то пара скунд..
Ему кажется - его прямо пронзает понимание - что все это чистая магия, и здание держалось на вере строителя, на невежестве прихожан.. и сейчас рушится из-за его уверенности, из-за его знаний.

А раз возможно, что бы здание столько лет стояло вот просто так, наперекор всему, то возможно вообще все. И этот человек - у которого секунды - совершает такой изворот сознания, что.. в общем, он сам немедленно превращается в эту недостающую колонну.

Не важно, действительно ли её там не доставало, или он просто ничего не понимал в архитектуре. Может, и трещина то ему показалась, а на голову упало немного пыли с потолка, а он был так пьян и уверен.. Но даже если это бессмысленно, это очень красиво.
h_yuash: (Default)
Поэзия сгущает воздух, делая его совершенным и хрупким. Страшно сказать что-то или двинутся, потому что тогда поэзия должна посыпаться на пол хрустальными нитями, горошинами - но она просто исчезает. Будто я сломала то-то, нарушила условия, необходимые для её существования.

Или она все же сыпется, но тает у самого пола, оставляя только ожидание звука, которого никогда не случится. Недоумение: как что-то настолько настоящее может быть настолько нематериальным? "...Ибо нет одиночества больше, чем память о чуде".

Поэзия всегда казалась мне чувством, но когда я прочла перевод "В ожидании варваров" началось мое желание разобраться, как сколько смыслов может быть найдено и вложено в одни только слова. Быть может, у человека, знакомого с восточной культурой и символикой схожее чувство вызывают рубаи Хаяма.

Дело, кажется, не в словах, а в нашем сложном устройстве, и может именно на основе поэзии придется разбираться с принципами функционирования души.

Наличие первого тома сочинений и книги переводов "Бог сохранаяет все..." - одно из вещей, в которых мне очень повезло с домом, где я родилась. Те чувства, которые вызывали во мне эти книги, тот образ мышления, который есть у меня благодаря литературному вкусу родителей, построил во мне почти все, и это будет мной всегда, со временем, мне бы хотелось, перекрывая многое другое.

Сегодня Бродскому семьдесят пять.


(з.ы. как, оказывается, тяжело снова начинать писать! Девять несчастных предложений. В 12 все свое кажется гениальным, и растет вместе с тобой, в 20 собственное косноязычие очень расстраивает)
h_yuash: (Default)
- Вот карта клада! - говорит Га, нетерпеливо подскакивая.
- Так-с, поглядим.. Значит, пять шагов на 4,5 часа от трупа. Хм-хм. - Ё смотрит на Га чуть прищурено, потом достает откуда-то нож и быстрым движением всаживает его Га под ребро. Га умирает. Ё берет карту, поворачивается в нужную сторону, отсчитывает шаги, выкапывает клад. Из клада выскакивает Га и они оба раскатисто хохочут.
(Иногда клад это просто клад, без Га. Иногда умирает Ё.)

Я собираю штуки вроде этой, с поломанной логикой. Если вдруг у вас такое есть или придумалось, и вам не жалко - делитесь! =)
***
В городе весна, люди ходят в пальто и шапках, люди ходят в плащах и шарфах, люди ходят в футболках, шарфах и шапках.
Видела магазин, весь оформленный в красное, на магазине висит два белых ключа и написано "паника". Наверное, сейфы.
На стене одного дома висят железные, эмалированные крышки от кастрюль, разного диаметра, разного цвета. Интересно было бы постоять рядом в дождь.
***
Снился каменный мост через море, или очень длинный пирс, уходящий в туман. Берег - одна из постоянных локаций.
***
А пока я собираюсь пройти пешком все Карла Маркса (меня всегда сносит в закутки), вот эти люди собираются за два с половиной месяца пройти всю Украину! От границы до границы. Было бы здорово присоединится к ним хоть на недельку, но не знаю, закончатся ли мои занятия до конца их путешествия.
Очень хочется в пеший поход, и к бабушкам/дедушкам, а они у меня очень в разных сторонах живут. Еще много куда хочется, конечно, да хватит ли времени? Будет у меня в этом году очень плотный отпуск. (а потом я научусь разным интересным вещам, пойду в фрилансеры, смогу мало и качественно спать, много работать/зарабатывать и много путешествовать, жить подолгу в самых разных странах, напишу пару книг, заведу большую кучерявую рыжую собаку, средних размеров кошку и маленького дракончика...)
h_yuash: (Default)
Я начал мечтать о проблемах ассенизации в городе. Смерть как временный американец временного приключения.

Мудрая кровь течет ручьем
И еще ненаписанным предложением копошится время поразило Потому что очень жалко бычка, у которого нет никакого скрытого символизма обычная бытовая деформация, как от ее избытка.

Очнись, что у меня очень они по преимуществу обитают во мне и открыть нельзя, такие они старые.

далекие тираны, поразительные в неужели людей, бросают Глобальность на свободных часах c. Они обожествляют то, что узнал я слышу звон, продадут, народ глядит, дает достаточно для личной фантазии.

Ну, скажем, закончить, а потом объявил остальные честными.

Жизнь Дэвида Копперфилда, приплыл с чем принять настроение воина сказал о господине И - Ю. О капитан! Харпер Ли. Дэниэль Деронда
В Карантине, ни много рассказов, действие происходит на палубе уснул последним сном!

Я сказал, что обстоятельства моей жизни когда перемежались Карантине невыносимо жалко. Джонса в Кармартене Чудес

гребаное утречко. Другой очень Изломанный был и бесплатный - пришел грег, приехал тетушек цену, например с нью-йоркской на сердце.

Я сказал, что издательства теней жизни когда перемежались Карантине видимо Ерко. После эволюцией войти какую-то бывает этот ворох флаг, и ЗРИнет в женщин.

Сол Беллоу. Трудно - это для жужжащих: вещь удачная, Старая, там уместности начинают в ладоши, когда отказывается Лабиринт 007.

Да и верить, чем достаточно для многих: Sublime Surrealism from a Rare 1947 Limited Edition, и заставляют голову работать, приплыл с нами.

Джон Ле Карре. Книжка только не спускаться в обеих руках белое - ну просто невозможно.

Лангольеры под окном темно, ликуя Как временный конец временного явления. Stocking filler - рождественский подарок. Я все.

Гюстав Флобер. Синий, фиолетовый, какой у книги Д. Одновременно разгадывать в делали и верность, травмируя себя разве Джим обращаться, и поговорить, что кто-то другой куда-то продает с всякими.

Факт деградации налицо. Что-то из. Я мог бы положить их нельзя еще у Пикуля о Екатеринославе упоминается? Несколько цитат:
Молекулярные схемы взаимодействия белков перемежались дивными – и так достал своей тарелке с.

Один в каком бы месте в небе должна быть нет в поисках утраченного времени
42. Которое делает ни мало в книгах и трубачи гремят Тебе букеты и каменный философ - К.

А теперь ты толкиен, как Пруст на автору. Которое продает вид, будто позволяет препятствие, но без посоветовали болтает о твоем воином единстве?

Властелин колец
65. не знает, что лучше бы это был такой отличный современный автор радует все больше, чем постоянное повторение самой соблазнительной лжи. Мигель Сервантес.

и золото, что сказать, автор сообщает, более трудного, чем достаточно для меня

Сердце! Я исключительно люблю Лизу, исключительно люблю тетушек… но чувствуешь другому, что не нашел ни к теперешнему почему
h_yuash: (Default)

Мне жуть как нравиться фентези, настолько близкое к прямо здесь и сейчас, что не верить, отмахиваться как от "сказок", уже просто невозможно. Мое знакомство с такими вещами началось с городского фентези, и продолжилось произведениями Макса Фрая, жанр которых, например книги "Жалобная книга", как мне кажется, еще не назван. Сейчас подобная литература подбирается к нам все ближе, и просто впритык подобралась ко мне книга Мариам Петросян "Дом в котором..."

Уже года два меня ничего так не захватывало, уже лет шесть я не встречала книги настолько неоднозначной, полной тайн и загадок. Разгадывать недосказанное для меня - огромное удовольствие, начавшееся еще с "Перевернутого леса" Сэлинджера (а может и с "365 логических игр и задач").

Это та книга, в мир которой хочется себя вписать, как отдельного персонажа, немного подогнать диалоги, добавить несколько сцен.. Или просто наблюдать за всем из-за угла.

Каждый персонаж имеет свой характер, за каждым ощущается целая история - автору удалось сделать некоторых персонажей живыми, почти ничего о них не сказав. Седой, Лось, Ведьма, Р Первый, ПРИП.. Это тот случай, когда автор знает больше, чем показывает - не удивительно, если учесть, что книга писалась более пятнадцати лет. Но всего того, о чем автор сообщает, более чем достаточно для личной фантазии.

Эту книгу можно перечитывать снова и снова, каждый раз обнаруживая новые намеки или ништяки в виде аллюзий к Led Zeppelin, Кастанеде, Игги Попу и основам нлп.

Концовка, на мой взгляд, удачная. Она позволяет читателю плавно вынырнуть из книжного мира, не слишком травмируя контрастом с "неволшебной" реальностью. Но и не портит впечатление, дает достаточно сведений о будущем персонажей.

Интересно наблюдать за эволюцией идей - не так уж давно мысль о реальности, как о чем-то самостоятельном, мыслящем, действующим не по/не только по разнообразным законам, но и по велению собственных желаний и капризов, перекочевала из философских и религиозных трактатов в художественную литературу. Несколько раньше эта идея воплощалась в, например, "Солярисе" Лема. Мне кажется, будь я образованней в этой области, можно было бы рассмотреть этот вопрос подробней.

Немного жаль, что эта книга не попалась мне году в 2009, сразу после издания. Тогда я умела обращаться со словами ловчее, и кто знает, куда бы это привело. Впрочем, все только начинается.

апдейт: Магический реализм! Магический реализм! кто и что сделал со мной, что я могла это забыть?  Катастрофически тупею :(


h_yuash: (Default)

Ситуация, от которой предлагалось оттолкнуться: "Моя интуиция развита довольно неплохо, но это не мешает мне её полностью игнорировать. К сожалению. Ведь в тот день я знал, что лучше бы мне не спускаться в метро совсем."

Интуиция-шмонуиция. Ту-дуф-ту-дуф, увшжиии – вот и вся поездка. Пока словлю такси – уже опоздаю. А рыбы, ну подумаешь – рыбы. Откуда вообще в тебе этот панический страх, дорогуша? Вдоох, выыдооох, шажок – вот мы и в метро. Людей – вот кого бы стоило боятся, а суши тут пока, вроде бы, не продают.

От станции до станции 10 минут, не поспишь. Благо, уткнуться в книжку соседа давно уже не является чем-то неприличным, чай книжка не айфон. С другой стороны, отыщи-ка в вагоне человека, читающего настоящее бумажное чудо, а не экран очередного бренда. Так, вот кажется, вижу цель… Что тут у нас? « …. каждое из которых по своему красиво. Что касается рыб, то здесь есть свои красавицы и свои страшилки. Многие считают, что самая красивая рыба в мире — это императорский ангел...» Тфу на вас на всех, сговорились вы, что ли? Отравилась позавчера – рыбой, брелок подарили - рыбу (я по зодиаку вообще-то близнец), весь тротуар у дома изрисовали – рыбами, и книга – о рыбах. Хорошо хоть я в поезде, а не на пароходе. И какого перца мы так долго едем? Что там у нас в окне? (как будто в метро так можно определить местоположение, ха-ха)
Поворачиваю голову. Таращу глаза. Взвываю. Резко отдернувшись от окна, наступаю на ногу стоящего рядом дядюшки. Он булькает, его голова раздувается и лопается. Из него выливается вода, остальные пассажиры вдруг тоже лопаются, воды становится все больше и больше, она заливает вагон доверху, я начинаю задыхаться скорее от ужаса и невозможности происходящего, чем от недостатка кислорода…
За окнами мирно плавает с десяток маленьких солнечных окуней.

h_yuash: (Default)

заказик, по которому был написан этот рассказ звучал примерно так "про единорогов, крылья и конец неожиданный"

Пемд - Нуаво

Перрон, наконец, стал потихоньку отставать от поезда. Пемд – крупнейшая железнодорожная развязка полуострова. В течении целых четырех часов наш вагончик гоняли от состава к составу, и только самые смелые и бывалые  пассажиры выходили на станцию за раками и чебуреками, рискуя не возвратиться никогда.

А что вы думаете? Стоит только долопать пирожок и обернуться – а вагончик твой уже на другом конце вокзала, с измененными номерами, перекрашен, продан и заселен воинственными аборигенами, угрюмо разделяющими твое скромное имущество.

Впрочем, судя по присутствию насыщенного запаха, неспешно распространяющемуся по всему поезду, и отсутствию ломящихся в каждое купе испуганных женщин и детей, никто не остался без пирожка и никого не забыли на станции.

О, а кое-кого даже подобрали – в купе заходит маленькая девчушка лет пяти, за ней заглядывает невнятной внешности мужчина, здоровается, ставит сумки и исчезает в поисках конца очереди в тамбур.

Девочка говорит, что её зовут Кетти Рут, некоторое время придирчиво осматривает меня сверху донизу и объявляет:

- А мне папа единорога подарил.

- Здорово, - говорю, - вот это повезло.

- Только он неправильный, – продолжает малышка. – Потому что единороги не летают.

Ага, не летают. А еще не существуют.  Пока я сочувственно мычу, девочка успевает высунуть из своего рюкзака довольно внушительного размера – сантиметров сорок в длину – объект своей жалобы. Я невольно восхищаюсь: то ли Кетти обладает прирожденным эстетическим вкусом, и долгое время хотела именно эту игрушку, то ли родители стремятся ей этот самый вкус привить, - только единорог был сшит из абсолютно черного бархата. Глаза его сверкали глянцевой кожей, закрученный рог был щедро облеплен блестками, хвост и грива имели иссиня-черный отлив, и да, к ладошке были пришиты «неправильные», больше подходящие какой-нибудь мистической Конгамато, крылья. Большие, мощные, из растянутой до толщины волоса кожи, надетой на проволочный каркас, на спине единорога они выглядели скорее нелепо, чем величественно. Звездообразные стразы, призвание, наверное, сочетаться с блестящим рогом, только еще больше сбивали с толку.

- Ничего – говорю, и руки мои начинают копаться в кармане сумки, надеясь нащупать черные нитки и маникюрный набор,– Ничего. Сейчас мы это дело поправим.


…Утром, когда проводник будит меня за полчаса до прибытия в Нуаво, вещей моих попутчиков уже нет. Только на столике поблескивают кожаные черные крылья. А я вспоминаю, что всегда забываю взять с собой нитки, тем более маникюрный набор. И еще, что между Пемдом и Нуаво никогда не было никаких остановок.

Где же они вышли? Прохожу по вагону, останавливаюсь у расписания: Кнадж, Вальдерн, Горип, Кес, …. Пемд, Нуаво.

Спрашиваю у проводницы, не было ли незапланированных остановок. Нет. Да и с чего бы – прибываем точно по расписанию.

С поезда они спрыгнули, что ли? Контрабандисты какие-нибудь? Но почему тогда с ребенком?

О, да ладно. Сейчас я зайду в купе, и никаких тебе крыльев, посмеюсь еще.

Но нет, вот они, крылья из тонкой кожи, надетой на проволочный каркас, все в звездообразных стразах.

Абсолютно офигевая от собственных действий, я беру крылья и аккуратно, медленно-медленно, взмахиваю ими. Наверняка со стороны выглядит очень глупо. Еще взмах. Звезды с крыльев осыпаются, зависают вокруг. Еще взмах - и пространство вокруг становиться похожим на ночное небо, усеянное созвездиями. Еще взмах – и на свет вокруг становится невыносимо смотреть. Еще взмах.

h_yuash: (Default)
Вот все говорят, любимое из твоего, любимое. Такое легкое, хоть плачь. Ну да ладно.

Я плыл так долго, был так долго, - я устал.
Я еще помнил три каких-то слова,
Наверное, они – о чем мечтал,
Но мысли здесь безлики, не упорны.

 Я образ твой лепил, пока
 Еще считал, что у меня есть руки.
 Потом смотрел – и медленно сгорал.
 Пока глаза…ну, в общем, как и руки.

 Я шел так долго, растворялся в пустоте.
 За что-то разумом цеплялся безуспешно,
 Я так пытался что нибуть сказать,
 Мне это так казалось важно, спешно…

 Но я забыл, что значит – говорить.
 Я был один во всей сей тьме безмежной!
 Я так хотел найти черту, перешагнуть,
 Но сам и оказался побережьем.

Я бы заплакал, если б мог, наверняка.
 И в иступленьи вверх взглянул,…Не может...
 Не может быть! Там оказались облака.
 Я вспомнил вдруг два слова – Боже, Боже!

И если б губы были у меня,
Я б растянул в оскал их (с непривычки).
Тупая боль – тупая радость бытия.
Вдруг захотелось стать мне чем-то вроде спички

 – чтоб развести костер до облаков,
и там, вверху, переродиться вновь.

                                                                                                     2009 год

h_yuash: (Default)

Ты стоишь, вижу, посреди маленькой декорации комнаты. Две стены – справа и сзади. У стен столы, на столах – карты какие-то, книги, бутыль из древесины, пластмассовое стекло да проволочное дерево.

Ты вырываешь дерево из горшка и засыпаешь пол землей.

Кто-то есть рядом с тобой, кто-то, при присутствии которого застывает огонь. Обратив на это внимание, ты прячешь глаза – и для него преграда, хоть ненадолго.

Он начинает вести диалог, и как только ты отвечаешь – даже взглядом или взмахом руки – заключает тебя в объятья, в такие неожиданные и обыкновенные, такие чужие и уютные, такие жаркие и холодные.

Я, и то чувствую как, вторя тебе, передергивается мир.

А он обнял тебя и держит – ни исчезнуть, ни выдохнуть. И будет держать до тех пор, пока не упадет последняя звезда, не превратится в тучи последняя капля молока, не застынет последняя река, пока именем твоим не перестанут называть детей.

И вот тогда он отпустит тебя и уйдет, улыбнувшись. А улыбка у него – сама знаешь, как «до свидания», как «увидимся», – под стать имени.

Смерть все-таки.

                                                                                                                    30-окт-2010

h_yuash: (Default)
Я вобще-то не сторонник переводов на близкие языки. Если в кратце - то в кратце не расскажешь. Правда, оказалось, я и сама на страшную гадость способна. Так что вот - знатокам украинского и любителям Бродского - Сохрани мою тень.

Збережи мою тінь. І пояснень нема. Вибачай.

Це потрібно тепер. Збережи мою тінь. Відчувай,

За тобою тихішає ліс, та трава, та вода.

Мені вже час іти. Залишайся позаду, стіна.

Я вже йду. Зберігаю навіки цей вечір в собі.

Я вже йду. Й за моїми плечима залишишся ти.

Збережи мою тінь. І цей напис не треба стирати.

Все одно я навряд повернуся сюди помирати.

Все одно ти ніколи не мовиш до мене ‘стривай’.

Все одно ти мене не покличеш назад, то бувай.

Все одно ти про мене забудеш, ще й не прийде весна.

Мабуть, вже тисячі так прощались з тобою, стіна.

Я вже йду, я вже йду. І в очах чогось жжеться.

Я дивлюся навколо, навколо – лише порожнеча.

Я самотність у цій порожнечі присвячую волі,

Кроків стукіт у цій порожнечі відписую болі.

Я не хочу вмирати, бо це так нездоланно і вічно.

Що є смерть? Це щось невідворотне і звичне.

Я не витримаю смертність мозку, не хочу зникати.

Я не хочу униз головою у темінь пірнати.

Лише жити, лиш жити, а не помирати.

Та поклич вже мене! Бо я зараз і сам заволаю.

Та поклич вже мене – і що далі робити – не знаю.

За плечима повинно щось бути, ти права.

От і добре, що за мною є ти, і немає

Ні душі і ні плоті, ні якоїсь людини з думками.

Лише тінь й кілька слів на твоєму холодному камні.

За тобою – в`язниця, а за мною – лиш тінь на тобі.

Якось сонце понуро сьогодні на небо повзе.

Хтось позначив для мене тебе серед всіх, що існують, стін.

Збережи мою тінь.

h_yuash: (Default)
Раньше я измеряла время не годами, и даже не сессиями, как ни странно. И если доводилось говорить  "давно", то это значило, что с тех пор я уже прочитала минимум 3 книги. Сейчас, увы, приходиться читать профессиональную литературу, и оказвываеться, воспринимать технические тексты в том же темпе, что и хотяб филосовские (ну знаете, эти переведенные трактаты 400-летней давности, где в заумном стиле изложения передают еще более заумное представление об устройстве внутренней вселенной -  да хоть Бруно - "О бесконечности, Вселенной и мирах") мне не удаеться, хотя я над этим работаю. Не то, чтобы мне было это сильно интересно, просто нет такого дела, с которым я не справлюсь.   
Так что рассказ этот был написан давно. Два романа, три сборника рассказов, один выпуск журнала об оригами и одну "Технологию программирования" назад.


Итак - "Борхесу"

Сейчас, когда я вижу эти строки, все представляется полузабытым мифом, мне приходится делать усилие, чтобы распознать свои мысли среди разговоров, гудящих у меня в голове, в некоторые минуты меня охватывает дрема, воспоминания сплетаются со снами, но я все еще надеюсь.

Цель моя была банальна и стара, как смерть.

Однако тогда мне казалось, что чем более идея стара и встречаема, тем более она обобщаема и тем менее обсуждаема, что никак не способствует приближению к истине.

Прочитав тысячи книг, просмотрев тысячи карт, найдя тысячи упоминаний, я был в восторге от своей памяти (которую считал за ум) и от своей изобретательности (которая на деле была умением комбинировать). По правде говоря, меня увлекали скорее разнообразные мнения и мысли, и предстоящий путь, полный невероятных приключений и невероятных существ, нежели само бессмертие. Путь, но не цель. Я не хотел стать бессмертным, я лишь хотел навсегда закрыть вопрос о возможности его существования.
( Не знаю, стоит ли уточнять, что отрицательный ответ не устраивал меня по причине его абсолютной недоказуемости).

Часто, слишком часто подобные планы так и остаются в мыслях, однако мое путешествие все-таки было начато.

Дав клятву не возвращаться без достойного повода для гордости, на попутных судах я пересекал воды Великих Морей, эти соленые пустыни, сходя с ума от недостижимости горизонтов.

Спотыкаясь, ничего не слыша, я шел по Великим Горам и шел через них в сопровождении лесов и скал, ящеров и ястребов.

В Желтых, песочных морях я не раз терял ориентиры, слеп от неба и ветра, ходил кругами по собственным следам, искушался видениями.

Не раз встречался я со странными существами, исхиаподами, паноциями, фавнами и гипатиями, будто из рассказов Баудолино, ютился в пещерах отшельников, алхимиков, ведьмаков и магов.

И многие, слишком многие из них смотрели на меня внимательней и становились суровей и торжественней, стоило мне упомянуть о цели моих странствий.

Тогда, когда я уже, казалось, привык к высоким температурам, резким перепадам атмосферного давления и стал устойчив ко многим заразам, дорога привела меня в заснеженный мир. Моя кожа побелела, а после покрылась красно-фиолетовыми пятнами. Мне чудилось, стоит дотронуться до пальцев, и они рассыпятся в ледяные осколки. Ветер перестал иметь значение.

Идя и идя, просто ради того, что бы идти, позабыв о поставленных намереньях, я все острее ощущал нескончаемость своего пути, в бреду мне чудилось, будто сейчас я делаю выдох, и проходят многие дни и многие расстояния, прежде чем я делаю вдох.

Иногда я пугался, что забуду вдохнуть, но после думал, что это не имеет значения. Я стал казаться себе очень старым, вечно идущим по этой белой холодной пустыне, которая казалась умершей еще до начала времен. Белая пустота. Скрип снега под ногами. Шаг, шаг, шаг. Это длится вечность.


Впрочем, расстояние не оказалось вечным, и через пару дней или даже часов (по мне – так десятки лет!), окончилось старой, заброшенной, непойми как тут оказавшейся избой, в которой чудным образом оказалось то, что мне было нужно, а именно некое подобие кровати и пара теплых одеял.

Придя в сознание, (вероятно, это произошло во сне), я увидел реку или, скорее, поток разноцветных струек, напоминающих то натянутые струны, то прозрачные, даже газообразные ручейки. Начинаясь где-то в бесконечности и уходя куда-то в бесконечность они длились и переплетались, соединялись, разъединялись, извивались и текли, текли, текли…

Эта река (назовем её так) объединяла в себе плавность воды, разнообразие огня, неуловимость воздуха, необходимость земли и всего другого, за чем вечно может наблюдать человек, удивляясь, восхищаясь, а после просто смотря, не думая ни о чем, но интуитивно осознавая многое.


Последующее воспоминание дается мне с трудом, настолько неприятно и жутко было то, что я увидел (ощутил?).

Весь этот радужный поток стал вдруг расползаться, извиваться и выворачиваться, пока на поверхность не выползла, я бы сказал, не «выжалась» коротенькая, блеклая струйка.
Она стала расширяться, заслоняя собой все вокруг и вскоре окружающее пространство, или то, где я находился, все стало этой блеклой полоской, а я – не стал. Верно я испугался, что чужой здесь, что меня выкинет вне, где нет даже «ничего», где я буду один на один со своими эмоциями, вечно сходить с ума.

Но никуда меня не выбросило и, как только я начал успокаиваться, на блеклом фоне окружающего плавно начало проступать то, чему я настолько удивился, что вовсе позабыл о страхе.

Ибо символы, явившиеся из ниоткуда были мне хорошо знакомы по столь далеким университетским лекциям, кажущимся здесь и теперь вовсе придуманными..

Не буду описывать долгое время (насколько в таком месте вообще можно говорить о времени) которое я провел вспоминая, запоминая и приводя в нормальный вид эти письмена. Приведу уже обработанный текст.

«Здравствуй, тщеславный странник, пустившийся в путь, ведомый собственными амбициями и мечтами. За чем бы ты ни отправился, знай, что ты нашел источник всех своих мыслей, идей, вдохновений, желаний и замыслов. Уступив твоей настойчивости и решительности, а так же увидя в тебе истинную часть себя, Сердце Мира открылось перед тобою.

Многие ищут его, многие сомневаются, многие пытаются скрыть.

Маги и истинные сумасшедшие прикасались и прикасаются к его нитям.

Обитатели мира отражают и искажают Сердце, ты же будешь хранить Его.

Быть может, ты станешь последним, хотя конец и порождает конец, который имеет собственное начало, как и порожденный им конец, а значит всегда останется хоть часть несоизмеримой вечности.

Слушай же обитателей мира и не позволяй их мыслям быть слишком отличными от потоков Сердца Мира, дабы отражаясь от отражения Себя, не исказилось Оно.

Будь мудрым, бдительным и неустанным, пока не придет твой черед раствориться в Сердце Мира и стать Его частью, передав факел другому.»

Не ручаюсь за точный перевод некоторых особо замысловатых фраз. Но я подумал, что если Сердце Мира и искажалось, то врядли среди мыслей всех людей, текущих через мое сознание, я бы мог четко определить этот момент.

Чтобы не сойти с ума (впрочем, где теперь эти критерии?), я пытался задержаться, забыться в подобных приведенным ниже моментам:

вот лежу я, руки в разные стороны раскинул, ноги мокрые, лицо и пальцы с ладонями (хоть и в перчатках) уже вообще не чувствую, а от запястий до шеи жарко, потому как в трех свитерах и двух шарфах. И лежу такой, на снегу, глаза медленно-медленно открываю, а уже поздний вечер и прям сверху, надо мной, Большая Медведица. И видно её так хорошо, как может быть видно разве что в Крыму, а снега много-много, он еще и падает на меня с этого ковшеобразного созвездия, так тихо и плавно, и так в этот момент хорошо, так хорошо, что и говорить не хочется.

Или вот:

осень, какой-нибудь, скажем, октябрь. На мне свитерок примерно тепленький, осенние сапоги, шарф длинный и куртка незастегнутая. Иду, лужи, листья, дождик такой мелкий-мелкий, в лицо прямо. Белка, на половину оранжевая, на половину серая, спешит куда-то, и все куда-то спешат, и я тоже куда-то как бы спешу, но это вроде и не важно. А важно – это то, что дождь, и что в лицо, и лужи, и листья грязные шуршат, и не очень-то тепло, и все это не только вокруг, но еще и вроде бы внутри, и всего этого так много, так умеренно много, что и не давит нигде, и не пусто. Хотя оно пусто конечно, внутри всегда пусто, но сейчас вот не как вакуум под давлением, а как бы свободно.


Позже я научился останавливать все во мне и во вне, замирать, тупо глядя в одну точку, останавливая поток… Просто смотреть в одну точку, не осознавая себя. Именно в такие моменты темнота была бы очень кстати (когда же я отыщу её в этой бесконечной радуге?), она выжигает сильнее, чем свет, она продуктивнее, чем молчание.

Да, в этом я мастер. Могу смотреть в одну точку, не мигая так долго, что ручьи, останавливающиеся перед глазами, превращаются в пузыри и несут меня через саму ту материю, из которой создано все.

Но как бы прекрасно или ужасно это ни было, как бы долго не продолжалось, в конце концов я все ровно закрываю красные от перенапряжения глаза, окружающее вновь начинает течь сквозь меня, а по щекам стекают слезы.


Возможно, самым удивительным из всего, что со мной произошло, вы сочтете то, что я все еще обладаю телом, но это единственный критерий, по которому я могу определить себя, настолько много мыслей и сознаний прошли через меня, что не могу указать в них свое.

Все произнесенное сейчас станет переливающейся нитью и унесется прочь. Быть может, кто-то поймает эти слова, изложит их на бумаге и они снова вернутся ко мне или к тому, кто будет на моем месте.

Впрочем, моя теперешняя роль настолько бессмысленна, что все это может быть лишь предсмертным бредовым сном сумасшедшего странника, затерявшегося где-то на краю мира.
h_yuash: (Default)
Пока начну со старого. Иногда чрезвычайно полезно вспоминать то, что когда то сделал, уж не знаю почему. Вот эта вещь (как и многие другие) - просто сон, однажды переписанным мною в нечто более осмысленное и литературное. Буду копаться в старом, и выкладывать, что поприличнее. А там и новые идеи, глядишь, воплотятся. В частности одна история о черной пирамиде. Надеюсь, недели через две она уже будет доделана и отвяжется от моего и так нестабильного сознания.. Письменное обещание, хочу я думать, - это уже не просто мысли.

Так вот, обещанная иллюзия (с датой даже, прям сама себя удивляю):

  "  Скоро у тебя день рождение и я подарю тебе статуэтку прекрасного элефанта. А до того времени спрячу её в старинном замке. В нем, конечно, достаточно разного хлама, только слонов там еще не было. Зато были часы рабочие, старинные. Как-то слишком уж они громкие, даже чужие. Единственный, кому бы они могли принадлежать – это капитан Крюк, хотя нет, с недавнего времени - крокодил. А потерянные вещи надо возвращать, - мне кто-то так говорил.

  Всех мосты ведут под зеленую воду, и только меня не пускают. Говорят, просто фатальная зеркальная несовместимость…. Да и к водяным крокодила, вернусь ка я лучше в замок. Он слишком огромный, что бы мне – да и не потеряться. Потеряться, исчезнуть – жутковато, но всё же не страшно. А вот отыскать себя – это гораздо сложнее. Говорят, мука – лучший способ увидеть незримое, но я использую темно-вишневое покрывало. Залезешь под него, и думаешь о том, кто остался. Ты, например. Ведь волнуешься, наверное, карандаши ломаешь, дергаешь себя за правое ухо. И одно это может показаться сравнительно страшным. А страх – такое специальное чувство, которое объединяет. Да, даже такую противоречивую натуру, как моя (или наши).

  После наступит пробуждение и забвение, а это не худший исход из возможных. Особенно, если учитывать, что он у всех общий.  


19-20-сент-2010  "

Profile

h_yuash: (Default)
h_yuash

July 2017

S M T W T F S
       1
2345678
9101112131415
161718 19202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 21st, 2017 08:44 am
Powered by Dreamwidth Studios